Техника Безопасности

Вечером в поле моего зрения попала муха, она была перевернута на спину и, совершая движения вокруг своей оси пыталась вернуться в положение по умолчанию. Мухе это не удавалось, своим вращением она только создавала ямки в песке. По моим расчетам какой-то случайный фактор должен был ее давно поставить на лапы, но причина была в другом. Присмотревшись, я увидел муравья, который как-будто торчал из мухиной головы. По мере того как муравей подгрызал нервные центры муха все меньше и меньше двигалась. Под ее слабые трепыхания подтянулись и другие муравьи и стали исследовать этого летающего бизона, по сравнению с ними муха выглядела огромной. Такую большую муху завалили! И кто?! Муравьшки какие-то. А все почему? Не соблюла муха Тенику Безопасности.

Коля и таможня

Волею судеб Коле удалось побывать за границами уже не существующего СССР. В самой настоящей капиталистической Польше! И даже влюбиться, но об этом позже. Дорога из Молдавии в Польшу пересекала раз, два, три, четыре таможенных кордона, и на каждом из них задавали те же самые нелепые вопросы: не везет ли Коля оружие и наркотики, его ли это пасспорт и знает ли он куда едет. Поначалу он даже пытался острить, отвечая по-одесски вопросом на вопрос. Так приблизительно выглядели эти диалоги.
- Это ваш пасспорт?
- А вы как думаете?
- Тут вопросы задаю я.
- А ну тогда мой.
- Не нукай тут. Куда едешь?
- Я в польшу, а вы?
- Оружие наркотики есть?
- Дома оставил, а шо надо?
- Слушай ты не выпендривайся тут, ща отправлю тебя домой, там шутить будешь!

Не понимал Колька, что речь идет о безопасности страны, которую суровые таможенники ревностно охраняют. Самыми суровыми и ревнивыми хранителями родины оказались таможенники Украины. Именно в Колькином пасспорте они почему-то находили какие-то тайные знаки, которые могли бы нанести вред Украине и для того чтоб снять порчу требовали пять зеленых американских долларов, ввиду того, что другая валюта порчу снимает хуже, хотя бывали и исключения. Однажды у Кольки не оказалось пятидолларовой банкноты,  а была десятка, и ехать было нужно позарез. Перед тем как вырвать ее из бумажника и отдать в стеклянной будке таможеннику, такому же молодому как и он сам, Колька заметил под клавиатурой компьютера целую россыпь пятерок и совершенно безобидно спросил: «А сдачи не будет?». «Шо!»- воскликнул таможенник, нет это было «ШОО!!! О ЦЭ ДИЛО!!!» и потом добавил к восклицанию нелитературное, но вполне внятное обьяснение, что Коле лучше не разговаривать если ехать в самом деле надо. Колька недоумевал, ведь по нему было видно, что беден, неопасен и даже если таможеннику хочется наживы, то отнимать последнее у человека, который беднее тебя как-то ну вообще не по людски. Позже он понял, что такое государство и с таможней общался исключительно официальным языком.
Однажды, летом, Коля решил поехать к своей возлюбленной из прошлого лета. Вот уже вторую попытку совершал Коля, пытаясь прорваться на территорию Польши к своей женщине. В первый раз он наивно взял кое-какие фотографии из альбомов, чтоб показать единственной то, как обстоят дела в страшном для запада сэсэсэре, вследствии чего был заподозрен в (шпионаже)попытке бегства и отправлен «z powrotem».  Во второй раз у него состоялся длинный и весьма душевный разговор с начальником смены, который обьяснял, что ему не нужны проблемы с беглецами несмотря на порядок в документах. Piotr оказался человеком с романтическими склонностями и Кольке удалось ему внушить доверие при помощи откровений и философских дискурсов, в результате чего был пропущен в польское лето.  А оно пролетело быстро, началась осень и, даже опадавшие клены намекали на то, что земное не вечно и виза уже истекла повторно. Надо было возвращаться домой.
Видимо так хотели боги, чтоб на выезде из страны Колю встретила все та же смена, которая его впускала. На лицо было нарушение визового режима за что должно было последовать наказание. Piotr негодовал. Причем сердечно негодовал, аппелируя к данному Колькой слову, что подкупало и придавало таможеннику вполне человеческий облик. Причиной его негодования возможно было скорее то, что не хотелось ему ставить депортационную отметку гражданину, которого он сам и впустил. Не в силах справиться с чуствами Piotr подослал коллегу внушительного вида, с арийскими чертами лица. С ним разговор тоже никуда не вел, несмотря на его более чем строгий, но все еще вежливый тон. Тогда таможенник потребовал писать обьяснительную, видимо пытаясь придать ситуации характер государственного значения. Получив утвердительный ответ на вопрос можно ли писать на русском, Колька остался сам, с чистым листом бумаги перед собой и полным непониманиманием каких обьяснений от него ждут, но помнил, что с таможней вести раговор следует официально и правдиво.  И написал он следующее.

«Глубокоуважаемым работникам польской таможни!
Обьснительная
Я Колька, нарушил визовый режим вашей страны будучи сильно влюблен в гражданку проживающую в Варшаве. Не в силах расстаться с ней ранее ввиду упомянутой влюбленности совершил данный административный проступок, в чем сознаюсь и каюсь.
Колька»

Для того чтоб Колька понял всю важность ситуации таможенник пригласил его в кабинет, где находились коллеги по смене, взял листок и стал читать вслух. После третьей попытки прочитать слово «глубокоуважаемым», он пробежался по тексту глазами, опустил руки и пожти визжа задал риторический вопрос «Ты, что, Издеваешься?!!». Коля настаивал на том, что в документе чистая правда, но таможенник от этого только еще больше приходил в ярость, Колька даже побаивался, что его побьют. Но отделался лишь испорченной страницей в пасспорте, которая принесла таможенникам Украины и Румынии еще какое-то количество банкнот.  С тех пор Коля не писал в официальных документах правду, на глупые вопросы давал глупые ответы, и от государственных служб держался подальше.

Послесловие
Стоит отметить, что история описывает период  девяностых, возможно с тех пор таможенники упомянутых границ изменились.

Колька Буддист

Колька много читал и в какой-то момент заинтересовался философией. Философы много писали о жизни, их мысли давали ответы на волнующие вопросы, но, как только книга закрывалась все становилось еще менее понятно и Колька решил во всем разобраться сам. В этот ключевой момент Колька познакомился с китайскими боевыми искусствами. Драться он тоже хотел научиться, но прославленный аскетизм и мудрость китайских монахов звали протяжным голосом мантр к чему-то большему чем просто махание конечностями. Сквозь Конфуцианство и Даосизм, отжимания и стойки, китайское искусство владения телом привело его к Будде.
Тут стоит отметить, что религию как таковую Колька считал пережитком неадертальцев, совершавших ритуальные действа у костра из-за элементарного незнания законов физики. Это потом он понял, что математика дала всему начало и сама она являлась продуктом философских поисков, в том числе и поисков бога. Суть была в том, что Будда что-то вспомиал о энергии, а это понятие было ему знакомо с уроков той самой физики. Колька постригся налысо, стремясь отсечь привязаность к какой-то там внешней красоте, ходил в бедном и делал серьезное лицо. Окружение Колькино было несколько ошарашено внезапной переменой и записало Кольку к странным, но и это отчуждение его не остановило.
Проводить парралели Колька любил, энергии связал воедино и попытался связаться с Буддой посредством молитвы на знакомой Будде частоте, а именно - на китайской.
Саня Рутковскийй был тот еще врун. Он убедил весь двор чуть ли не в том, что почти полетел в космос, но полет почему-то отменили. Именно он Кольке предоставил подлинную китайскую молитву к Будде, доставшуюся ему от самих китайцев, которую он до тех пор держал в секрете. Колька обрадовался и выучил набор каких-то подобных китайскому слов написаных от руки на куске тетрадного листа. Колька молился часто, в позе лотоса, он посылал Будде разные сигналы, но Будда почему-то не отвечал. Вскоре Колька закурил, все больше стал засматриваться на девушек, и Будда потихоньку испарялся с клубящимся из сигарет дымом. Однажды, Санек, в откровенном разговоре признался Коле, что молитву сочинил сам, пошутил как всегда. Какой это был удар! Колька переживал, ведь он пытался связаться с Буддой не на той частоте! Отчасти было и стыдно, что его надули. Нет, не предал он Санька анафеме, он трезво рассудил раз Будда не понял тех импульсов, пусть даже на неправильной частоте, то и нечего с ним общаться и поблагодарил Будду за то, что Санька его просветил.